Секты, ереси и расколы

Базовые ветки обсуждений.
Ответить
Сообщений: 481 Пред. 1 ... 6, 7, 8, 9, 10 След. Страница 10 из 10

Сообщение
Автор
18 апр 2018, 10:20
momus писал(а):
территория охоты для неких пришлых обладавшим ресурсами для захвата, не всегда силовыми. и между прочим вся литература XIX века об этом говорит.

Ну, вот поэтому я и считаю версию Пыжикова о колонизации России вестернизированными "понаехавшими" с западных окраин наиболее соответствующей действительности.

Славяне были всегда.©
18 апр 2018, 10:50
tenant писал(а):
Ну, вот поэтому я и считаю версию Пыжикова о колонизации России вестернизированными "понаехавшими" с западных окраин наиболее соответствующей действительности.

и как один из выводов - "расколом" назвали насаждение другой конфессии христианства.
всё административные, политические и уголовное давление на "раскольников" происходит в XIX веке, а не в XVII или XVIII как заявлено по официальной истории.
Сказки про то что всяких еретиков сжигали по европам 100-200 лет назад я отношу к тем же методам давления, мол перекреститесь по хорошему.
18 апр 2018, 11:11
Всё сложнее. Мы несколько касались этого в Славянской Космогонии и где-то ещё.
Всё сложнее и неординарнее.

Один из моментов то, что мы, русские как формализованный государственный этнос - вероятно и есть результат той экспансии "понаехалов" и являемся тем самым "дранк нах остен".

Что абсолютно не противоречит славянскому расселению по Евразии. Нескольким волнам ухода- захода и прочей писаной истории.

Что абсолютно не проиворечит конфликту между насаждаемой управляющей церковной структурой и административными или социальными формами организации религиозной жизни до того.

В общем, я чюю, что всё было очень сложно и это требует отдельного масштабного разбирательства в стиле ИстГума.

Наш подход к Смутному Времени многое фиксанул, но ответы не сформулированы. Поэтому, я бы не советовал бросать якоря в какой-то обозначенной гавани. Пока я не вижу ни одной осмысленной схемы, к которой можно отнестись с доверием.
18 апр 2018, 11:32
:razz: Так я ж еще не закончила, впереди 1905 год. Потом 16 век, так как со смутой много неясно.
Всё только начинается. :?

Славяне были всегда.©
20 апр 2018, 08:50
А.В. Пыжиков - Грани русского раскола" писал(а):
....К середине 1890-х годов московская группа обладала значительной мощью: комфортное таможенное законодательство, выгодные коммерческие сделки с участием бюрократии позволяли ей наращивать финансово-экономический потенциал.....Благостную ситуацию взорвал русско-германский торговый договор, заключенный в конце января 1894 года......Проблема состояла в следующем: с 1887 года при деятельном участии Московского биржевого комитета происходило планомерное увеличение охранительных таможенных пошлин; по новому тарифу 1891 года они стали самыми высокими в Европе. Это никак не устраивало такого крупного производителя, как Германия, чей товарный экспорт в Россию сильно пострадал. В ответ немцы повысили пошлины на основной продукт отечественного вывоза – зерно, что, в свою очередь, больно ударило по российскому дворянству: его доходы, во многом зависевшие от поставок зерна на германский рынок, резко сократились. И вот в ходе переговоров Германия снизила пошлины на экспорт зерна, а Россия, в качестве уступки, – на шерстяную продукцию[Из 218 статей русского тарифа снижение было произведено по 71. Наибольшее уменьшение ставок коснулось шерстяной, камвольной и красильной продукции // См.: Субботин Н.Ф. Россия и Германия: партнеры и противники. М., 1996]...
...Крупная буржуазия центра, будучи владельцем текстильных отраслей, не только почувствовала себя ущемленной, но и сделала далеко идущие выводы. В самом деле, принципы защиты отечественного производителя, ограждения его от иностранной конкуренции, еще вчера казавшиеся незыблемыми, сегодня были поставлены под сомнение....
...Надо заметить, немногие тогда сомневались, что высокие таможенные пошлины на шерстяные изделия просто-напросто принесены в жертву для восстановления баланса с интересами дворян-помещиков, обеспокоенных сбытом зерновых. Новый конвенционный тариф увеличивал доход землевладельцев на пять рублей с посевной десятины....
....Радетели о промышленниках Центра не прошли также мимо того обстоятельства, что уступки германской стороне сделаны не в ущерб, скажем, металлургам Южного промышленного района или машиностроителям Петербурга (иностранный и дворянский капитал), а именно за счет фабрикантов Центрального региона. Ставки на металлы и машиностроительную продукцию остались неизменными, что не могло не возмущать текстильных магнатов. И пусть дело касалось только шерстяной продукции -поручиться за то, что подобное не произойдет с другими изделиями легкой и текстильной индустрии, теперь было уже трудно. Вопрос фабрикантов: почему именно наши интересы принесены в жертву? – повисал в воздухе.
...Но, пожалуй, наиболее резкое раздражение вызывало то, каким образом был принят данный торговый договор. «Московские ведомости» сообщали:

«В то время как в немецких газетах еще за несколько месяцев писалось многое об агитации среди немецких фабрикантов за понижение русских ввозных пошлин, у нас о возможности этого понижения никто не догадывался, так как все переговоры с Германией держались в тайне. Эта таинственность оказалась вредною не только потому, что застала нас неподготовленными, но, главным образом, потому, что она помешала высказаться людям наиболее компетентным и заинтересованным в деле».

То есть российское государство (Министерство финансов во главе с С.Ю. Витте) даже не удосужилось поставить в известность о предполагаемых таможенных новшествах своих верных слуг – отечественных текстильных промышленников, считавших это правительство своим.

Смысл этого события видится в следующем: купеческий клан стал для власти своего рода разменной монетой в обеспечении общеполитического равновесия, причем о готовившихся решениях его даже не потрудились проинформировать.
...Можно сказать, что принятие русско-германского договора вызвало первую трещину во взаимоотношениях государства и московского промышленного клана. Остается добавить еще одно важное наблюдение: политическая опора купеческой группы, так называемая русская партия, претерпела серьезный разлад. Ведь выходец из ее рядов - Министр финансов С.Ю. Витте – впервые не посчитался с интересами противостоящих иностранной торговой экспансии народных капиталистов.

....Состоявшийся в Нижнем Новгороде (летом 1896-го) торгово-промышленный форум явился узлом, где пересеклись основные экономические тренды царской России конца XIX столетия. Этот съезд фактически стал публичной ареной противостояния аграрно-помещичьих кругов политике, проводимой С.Ю. Витте. Как известно, ее стержень – опора на промышленное развитие: именно здесь Министр финансов видел локомотив движения вперед, позволяющий быстро следовать за развитыми государствами. Собственно в этом и состояла суть предлагаемого им модернизационного рецепта.....Вместе с тем, концентрация ресурсов на промышленном направлении вызывала раздражение у дворянских землевладельцев, чьи коммерческие интересы традиционно вращались вокруг сельского хозяйства. На съезде 1896 года эти силы и дали открытый бой политике Витте. К этому времени Министр финансов уже находился в жесткой конфронтации с дворянскими кругами.....Смысл виттевского месседжа дворянству был суров: оно не выдерживает конкуренции и ему на смену идет другой класс, первенство в жизни переходит к промышленности, банковскому делу. Дворянству необходимо адаптироваться к новым условиям жизни; консервация же его в прежнем качестве служивого и землевладельческого сословия равносильно смертному приговору

[Соловьев Ю.Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л. 1973. С. 237-245.
В следующем 1897 году в рамках Особого совещания по делам дворянства С.Ю. Витте еще более резко развил данную аргументацию. Он пророчески обещал, что через 50 лет дворянство при нынешних условиях своего существования «останется только при чести»
].

...И если на Нижегородском съезде в августе 1896 года крупное купечество с долей обиды, но поддерживало виттевский промышленный курс, все еще считая его своим, то затем ситуация резко меняется. Купеческая буржуазия очень скоро уяснила, какие именно промышленные приоритеты имел в виду всемогущий Министр финансов. Как оказалось, теперь архитектор нового экономического курса выступал не просто за индустриальное развитие, а конкретно – за финансовый, биржевой капитализм, где первую скрипку играют банковские структуры, располагающие большими денежными ресурсами и способные устанавливать контроль над промышленными активами и целыми отраслями. Характерно, что ключевым советником С.Ю. Витте в проведении такой финансово-экономической политики становится Директор Петербургского международного банка А.Ю. Ротштейн, которого в те годы именовали «главнокомандующим всех соединенных сил столичной биржи и банков»[713]. Именно этот банкир стоял во главе дельцов, ратовавших за скорейший переход на золотой рубль, а, следовательно, за широкий приток иностранного капитала, ставку на который традиционно делали петербургские банки. Но главное, возможность доступа на международный финансовый рынок явно пришлась по вкусу не только петербургским банкирам и ориентировавшемуся на них Витте, но и самому императору Николаю II. Как передавал Министр внутренних дел И.Л. Горемыкин, государь высказывал недовольство критикой введения золотого рубля, подчеркивая, что на месте Горемыкина он уже давно бы принял меры против всей этой болтовни[Дневник А.С. Суворина. Запись от 14 апреля 1896 года.]. А потому не удивительно, что масштабная денежная реформа, вызывавшая массу споров, была проведена, минуя Государственный совет, т.е. по указу царя. Нужно согласиться с С.Ю. Витте, «что Россия металлическому золотому обращению обязана исключительно императору Николаю II»[Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2.].

....Как известно, вторая половина 90-х годов XIX века – период небывалого хозяйственного подъема. Достаточно сказать, если в начале 90-х Комитетом министров утверждалось около 12 уставов учреждаемых акционерных обществ, то к концу десятилетия ежегодно проходило свыше 400 новых уставов[716]. Такое бурное промышленное развитие во многом обеспечивалось иностранными инвестициями, в буквальном смысле слова хлынувшими тогда в Россию.

...С.Ю. Витте не уставал повторять, что покровительственная политика обходится стране в 500 млн. рублей ежегодно. К тому же Россия не располагает временем ждать, пока местная промышленность разовьется до необходимого уровня: в этом случае отставание от западных держав примет необратимый характер [Из дневника А.А. Половцева // Красный архив. 1931. Т. 3 ]. Согласитесь: перед нами не просто очередное заключение, а своего рода приговор косности и некомпетентности, вынесенный Министром финансов целой группе отечественной буржуазии. Группе, которая потеряла в его глазах былую значимость и, перед которой еще недавно преклонялись пестовавшие ее представители русской партии: М.Н. Катков, Ф.В. Чижов, И.С. Аксаков, И.А. Вышнеградский. Теперь перспективы развития страны соотносились не с народными капиталистами, а с притоком иностранного капитала, адаптация которого к прогрессу С.Ю Витте объявлял панацей от национальных экономических недугов.

Без преувеличения, подобного удара купеческое сообщество, выросшее на старообрядческих конфессиональных корнях, не испытывало давно. Пожалуй, с конца 50-х годов XIX века, когда при включении в одну из гильдий стало необходимо подтверждать принадлежность к православию (в синодальной версии) или переходить на зыбкое временное гильдейское право сроком на один год. Но если ту ситуацию удалось в буквальном смысле слова залить потоком верноподданнических чувств, то теперь этого было явно недостаточно. Такое давно проверенное средство, как демонстрация полной благонадежности, уже не обеспечивало традиционной защищенности. Угроза прозябания на задворках российской экономики, предначертанная могущественным Министром финансов С.Ю. Витте, становилась для московской буржуазии вероятным сценарием совсем недалекого будущего. Подобная перспектива подтолкнула купеческую буржуазию к активным действиям по дискредитации курса на оплодотворение русской экономики западными финансовыми потоками. В январе 1899 года Московский биржевой комитет принял постановление о вредной роли иностранного капитала, и об опасности расширения сферы его влияния в российской экономике. Купечество выступило против насильственного насаждения промышленности зарубежными чуждыми элементами, равнодушными к тому, что станет с Россией, «когда они, набив свои карманы и истощив источники ее богатств, с презрением ее покинут»[Постановление Московского биржевого общества // Московские ведомости. 1899. 22 января.].


Славяне были всегда.©
20 апр 2018, 09:10
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Особое возмущение московских капиталистов вызывали разговоры об их предпринимательской несостоятельности, неспособности демонстрировать реальную предприимчивость. В качестве контраргумента подобным оценкам приводился факт, что наиболее сильными, как по операциям, так и по репутации, банковскими структурами «являются Московский купеческий и Волжско-Камский банки, которые ведутся чисто русскими руками»[724]. Противники зарубежного капитала утверждали, что его присутствие не приводит к обещанному удешевлению товаров; более того, надежды на развертывание подлинной конкуренции с его появлением абсолютно не оправданны, поскольку иностранцы озабочены прежде всего искусственным удержанием высоких цен и обеспечением все тех же монопольных устремлений[Влияние иностранного капитала // Московские ведомости. 1899. 9 марта.]. В доказательство приводился пример московского угольного бассейна, который не выдерживал конкуренции с мощной монополистически организованной индустрией Донбасса. Напомним, что все крупные хозяйства центральной части страны были связаны договорами на поставку именно донецкого угля. Одним из главных его потребителей являлись и казенные железные дороги. Сырье доставлялось на дальние расстояния по низким тарифам, специально установленным в 1895 году правительством по ходатайству Съезда горнопромышленников Юга [Краткий очерк истории съездов горнопромышленников Юга России (под ред. Н.Ф. фон Дитмара). Харьков. 1908.]. Благодаря государственной поддержке, донецкий уголь, успешно вытесняя с рынка подмосковный, не оставлял центральному бассейну никаких шансов для развития. Анализируя эту и подобные ситуации в других отраслях, еженедельник «Русский труд», редактируемый публицистом С.Ф. Шараповым – верным последователем И.С. Аксакова и М.Н. Каткова – делился опасениями, что Первопрестольная своими силами не справится с нашествием, «грозящим в недалеком будущем на развалинах русской и народной Москвы воздвигнуть новую Москву иностранную»[Из Москвы // Русский труд. 1897. 19 июля.].

...Проблемы московской промышленной группы, связанные с изменением финансово-экономических ориентиров правительства, совпали с другими серьезными вызовами, также идущими от властей. Идея о неспособности местной буржуазии к какой-либо конструктивной деятельности получила широкое распространение, и другое ключевое ведомство – Министерство внутренних дел – приступило к разработке рабочего вопроса, становившегося все более актуальным. ....Промышленникам региона напоминали о сопротивлении действиям властей по введению и расширению в России фабричного законодательства. Теперь их также упрекали в неспособности поддерживать спокойствие среди наемных работников (особенно зримо это проявилось в ходе забастовок 1896-1897 годов, доставивших властям немало хлопот). Именно поэтому чиновничество МВД и решило взять рабочий вопрос под свой ведомственный контроль. Инициаторами выступили московские власти: генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович, обер-полицмейстер Д.Ф. Трепов и начальник местного охранного отделения С.В. Зубатов. Их усилиями отделения городской полиции, по сути, превращались в органы защиты работников предприятий от произвола владельцев. Такую корректировку полицейских функций московское руководство уже в июле 1898 года вдохновенно излагало товарищу Министра финансов А.Н. Коковцову. Тот как раз был командирован в Первопрестольную в связи с начавшимися недоразумениями между жандармским надзором и фабричной инспекцией. Последняя, как известно, находилась в ведении Минфина и на нее возлагались законодательно прописанные функции по разрешению производственных конфликтов. Однако названные лица сочли возможности фабричной инспекции по регулированию трудовой сферы недостаточными, а сам этот институт – крайне беспомощным, давно попавшим в полную зависимость от хозяев. А потому, любые волнения на предприятиях не только дают право полиции, но и обязывают ее вмешиваться в урегулирование производственных конфликтов, поддерживая тем самым общий порядок[Записка В.Н. Коковцова С.Ю. Витте. 19 июля 1898 года // РГИА.].

Зубатовщина (такое название, как известно, закрепилось за этой системой) стала уникальной в отечественной истории попыткой решить рабочий вопрос с монархических позиций. Ключевым моментом здесь явилось то, что протестные настроения концентрировались на буржуазии, которая объявлялась виновницей всех бед трудящихся, исключительно ей обязанных своим незавидным положением. Но пролетариат не одинок в своем противостоянии хозяевам: у него есть мощный союзник в лице царя и его верных слуг, способных помочь рабочим вырвать необходимые уступки у капиталистов. Такая политика преследовало двуединую цель: с одной стороны, нейтрализовать влияние разнообразных революционных элементов, демонстрируя рабочим, что не отсюда им следует ждать улучшений[Как подчеркивал Зубатов, нужно внушить рабочим, что в их отношениях с работодателями интеллигенция, даже самая передовая, а тем более, учащаяся молодежь никогда и ничего им дать не смогут уже по одному тому, что интересы их совершенно противоположны. Поэтому опираться в своих домогательствах они могут только на крепкую правительственную власть. См.: Отрывки из воспоминаний Д.Н. Любимова (1902-1904 годы) // Исторический архив. 1962. №6.], а с другой – под силовым давлением государства заставить местное купечество раскошелиться, т.е. оплатить повышение жизненного уровня трудящихся из своих средств. Зубатовское начинание в МВД метко охарактеризовали социальной монархией[Герасимов А.Я. На лезвии с террористами // «Охранка». Воспоминания руководителей политического сыска. Т. 2. М., 2004.].

Решались эти задачи в рамках рабочих организаций, созданных под патронажем полиции. С 1901 года в Москве начали действовать Общество взаимопомощи рабочих механического производства и Общество взаимопомощи ткачей. Они брались за выдвижение экономических требований наемных работников к хозяевам. От имени обществ по различным предприятиям города разъезжали рабочие, агитировавшие против фабрикантов. Эти уполномоченные публично обличали эгоистическую сущность представителей капитала, не желавших по доброй воле идти навстречу трудовым массам.

Результаты этой пропаганды быстро ощутили на себе капиталисты разного уровня, например крупный предприниматель Ю.П. Гужон, тесно связанный с верхушкой московского промышленного клана. Его фабрику посетили представители названных обществ и под угрозой стачки выставили серьезные денежные претензии к администрации. Хозяин ответил отказом, но был сразу предупрежден полицией, угрожавшей, в случае невыполнения предъявленных ему требований, высылкой. Для улаживания скандальной ситуации потребовалось вмешательство французского посла – Ю.П. Гужон был гражданином Франции. Примечательно, что солидарность с ним проявили многие крупные промышленники Москвы, уговаривая не идти на уступки и обещая коллективно покрыть его убытки, вызванные этими проблемами[ГАРФ. Ф. 63. 1902.].

....Волна энтузиазма, охватившая простой люд, так или иначе вовлеченный в орбиту деятельности этих Обществ, ширилась. Сюда в огромном количестве доставлялись жалобы на разнообразные утеснения, невыплату зарплаты, незаконные вычеты, штрафы, увольнения и т.д. Многие заявления направлялись затем в полицию или фабричному инспектору, и в большинстве случаев жалобы удовлетворялись[Заявления рабочих с различными жалобами на администрацию предприятий, просьбами о повышении расценок содержатся в.: ГАРФ. Ф. 63. 1902.]. 19 февраля 1902 года, в годовщину освобождения от крепостного права, Общества провели грандиозную 40-тысячную манифестацию рабочих с возложением венков к памятнику Александру II[В ходе манифестации рабочие выражали желание, чтобы день 19 февраля как славная дата отечественной истории был объявлен ежегодным праздником // ГАРФ. Ф. 102. 1902.]. Как сообщалось, в одном из писем, зубатовские собрания в Москве проходят почти каждый день: на них присутствует от ста до тысячи человек, в тоже время социал-демократические мероприятия собирают по 10-20 рабочих
[Письмо из Москвы по парижскому адресу. 15 апреля 1902 года // ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1902. Д. 5. Ч. 2. Л. 49.

О неудачах революционного движения в Москве говорилось и на II съезде РСДРП. В докладе о московском социал-демократическом движении отмечалось:

«Несомненно, самой главной причиной является зубатовщина. Здесь вполне оправдываются слова «Искры», что полицейский разврат нам страшнее полицейского насилия»

// II съезд РСДРП. Июль-август 1902 года. Протоколы. М., 1959.
].
Неприкосновенность уполномоченных от Обществ заметно импонировала широким массам. Не осталась без внимания и явная расположенность к деятельности этих организаций генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича – дяди Николая II, женатого на родной сестре императрицы. В народе даже считали, что один из активистов общества ткачей, Н.Т. Красивский, – незаконнорожденный сын Александра II, чем и объясняли подчеркнутое внимание к нему со стороны великого князя. Как отмечал С.В. Зубатов, «лишь благодаря этой легенде можно объяснить себе тот громадный успех и доверие, которыми пользуется Красивский среди рабочих». Чувствуя поддержку властей, рабочее население Москвы обсуждало предстоящее объединение всех трудящихся города в союзы по примеру уже действовавших обществ. Активисты открыто рассуждали о том, что скоро владельцев предприятий вообще скрутят, а затем заводы и фабрики у них отберут в казну, «чтобы народу тесноты не было, а была воля во всем»[Морской А. Зубатовщина. Страничка из рабочего вопроса в России. М., 1913.].



Славяне были всегда.©
20 апр 2018, 09:31
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Смелые помыслы рабочих устремлялись и дальше, на ненавистную торговлю, обиравшую их в повседневной жизни. Перспективы торговой сферы сформулировал лидер Общества механического производства Ф.А. Слепов. Он призывал вырваться из цепких когтей торговцев и лавочников, опутавших рабочего человека сетями, от которых все «страдают, как мухи в паутине»[Письмо Ф.А. Слепова к рабочим в механическом производстве. 17 октября 1902 года // ГАРФ. Ф. 63.1901.]. Противостоять их ненасытной алчности – вот главная задача текущего дня. Необходимо обуздать и контролировать цены на важные для жизни людей продукты, пресекая злоупотребления со стороны торговцев. Но при этом важно понимать, что «торгаши» согласуют свои действия, а потому общим и мощным ответом им станет создание Общества потребителей, где рабочие будут в обязательном порядке обслуживаться по низким ценам.

...Прекрасно понимая, от каких ведомственных сил исходит угроза, они (Московская промышленная группа) в тревоге обратились в Министерство финансов. Уже в августе 1901 года делегация от московских предпринимателей посетила это ведомство, прося пресечь собрания Обществ. Чиновники ответили, что не только не собираются прекращать подобные мероприятия, а всячески их приветствуют[Письмо С.В. Зубатова в МВД. 1 сентября 1901 года // Каторга и ссылка. 1925. №14.]. Однако стремительное развитие событий кардинально изменило позицию Минфина, и спустя всего полгода, в марте 1902-го, здесь уже иначе отнеслись к поступившей от фабрикантов Москвы просьбе.

...Характеризуя положение дел в целом как очень тревожное, промышленники адресовали министерству многозначительный намек на то, что рабочие не ограничиваются обсуждением условий своего труда и быта, а переходят на «разбор Государственной росписи нынешнего года»[Прошение фабрикантов г. Москвы в Министерство финансов. 27 марта 1902 года // ГАРФ.]. Москвичи писали о серьезном замешательстве в торгово-промышленном мире, поскольку стало непонятно, куда обращаться с производственными недоразумениями -«к фабричному инспектору или к агентам охранного отделения, в лице которых мы привыкли видеть элемент далекий от внутреннего понимания фабричной жизни». Расчет на противоречия между ключевыми ведомствами правительственной системы – финансов и внутренних дел – оправдался, и теперь опасения московских фабрикантов не остались без внимания.

...Интересно, что спустя некоторое время С.В. Зубатов имел другую личную встречу с одним из лидеров купечества, С.Т. Морозовым – по просьбе последнего. Морозов высказал соображение, что дело, задуманное Зубатовым, не имеет больших перспектив, так как полностью завязано на его незаурядную личность. В этом и кроется главный недостаток предложенной инициативы: без своего автора система долго не просуществует. Так оно, собственно, и произошло. Вскоре С.В. Зубатова под предлогом повышения перевели из Москвы в Петербург, а затем убрали подальше – во Владимир.
Судьба рабочих обществ оказалась в руках могущественного С.Ю. Витте. Тот «творчески» распорядился доставшимся ему наследством. Осознавая, что потребность в организации рабочих масс для обсуждения текущих дел действительно велика, Министр финансов решил идти законодательным путем. Структуры департамента полиции устранялись от вмешательства в фабрично-заводскую сферу; на предприятиях вводился институт уполномоченных, именуемых старостами, для информирования администрации и иных должностных лиц о нуждах рабочих; через них же доводились до коллективов распоряжения и разъяснения начальства. По мнению С.Ю. Витте, предлагаемая инициатива не являлась новшеством, но лишь узаконивала существующее положение дел. Отсутствие законодательной санкции приводило к стихийному развитию рабочего представительства или к анархии. С появлением же старост возник легальный способ информирования всех заинтересованных сторон о производственной жизни

[Выступление С.Ю. Витте на заседании Государственного Совета по делу об учреждении старост в промышленных заведениях. 2 мая 1903 года // РГИА. Ф. 1153. Оп. Д. 153. Л. 37-37об.

Как он подчеркивал:

«По-новому закону собрание всех рабочих фабрики воспрещены, только через старост. Они не только фактически, но и юридически будут уполномоченными рабочих. В отсутствии законодательной санкции следует искать причину того обстоятельства, что самая деятельность, имеющихся уже кое-где уполномоченных или выборных от рабочих не может приобрести надлежащего значения, как по отношению к заводчику, так и в особенности к властям»
].

Правда, хотя уполномоченные и объявлялись выборными, их самостоятельность была крайне невелика: кандидатов в старосты утверждала та же администрация, а при неудовлетворительном исполнении обязанностей староста мог быть отстранен решением губернатора[Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета «Об учреждении старост в промышленных предприятиях». 10 июня 1903 года]. Но даже эти расчеты С.Ю. Витте не оправдались. Закон, по сути имитирующий рабочее представительство, не встретил сочувствия у фабрикантов: они отказывались иметь на своих предприятиях старост и упоминать их в расчетных книжках [Гвоздев С. Записки фабричного инспектора (Из наблюдений и практики в период 1894-1908 годов). М., 1911.]. После отставки С.Ю. Витте с поста Министра финансов в августе 1903 года В.К. Плеве дал новое дыхание полицейским инициативам в рабочем вопросе. На этот раз уже в Петербурге учреждались собрания фабрично-заводских рабочих, во главе которых оказался священник Гапон, получивший известность после событий января 1905 года.

Славяне были всегда.©
20 апр 2018, 09:42
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Говоря о зубатовщине, необходимо отметить еще одну важную ее черту, на которую сегодня почти не обращают внимания. Речь идет о религиозной составляющей, а точнее, о направленности этого политического курса против старообрядческой купеческой группы – сердцевины московского промышленного мира. Общее ухудшение позиций московской буржуазии в конце XIX столетия сказалось и на религиозном климате. Разработка полицейских подходов в рабочем вопросе была тесно связана с возобновлением жесткого отношения к расколу. Терпимость предыдущих лет – эпохи Александра III – довольно быстро уходила в прошлое. Это выразилось в том, что фабрикантов из староверов, с их «фирменным», исконно русским лицом, власти перестали рассматривать в качестве подлинных представителей народа. К ним снова приклеили подзабытый ярлык – «австрийцы»: как известно, большая часть крупного купечества принадлежала к поповскому белокриницкому согласию, учрежденному в Австрийской империи в 1846 году. И власти задались закономерным вопросом: на каком основании они осмеливаются объявлять себя истинно православными? В рамках «зубатовщины» воздействие на раскол было дифференцированным. Уточним, что именно староверческим низам, блуждавшим, по убеждению властей в духовных потемках, предназначалась полицейская поддержка в противостоянии с хозяевами-кровопийцами. На нейтрализации религиозного дурмана, который якобы из корыстных побуждений напускали владельцы предприятий, концентрировались и заботы господствующей церкви. Для улучшения нравственной атмосферы синод требовал от Министерства финансов беспрепятственного допуска приходских священников господствующей церкви на те предприятия, где «хозяева и управляющие принадлежат расколу»[Запрос Св. Синода к Министерству финансов. 4 мая 1900 года]. Духовенство принимало активное участие в собраниях рабочих-старообрядцев; например, для собеседований с ткачами выделялись аудитории на тысячу человек, для них открывались приходские школы миссионерских братств и т.д. Инициаторы этих мер ратовали за укрепление подлинно нравственных начал, сила которых, как демонстрируют «наши старообрядцы... без всякого сравнения могущественнее силы каких-нибудь промышленных олигархий»[Тихомиров Л.А. Чем живет человеческое общество // Московские ведомости. 1902. 29 сентября.].

С представителями раскольничьего капитала велись совсем не духовно-просветительские обсуждения. Вспомним уже упомянутую встречу С.В. Зубатова с московскими воротилами в 1902 году (и заметим, что они – все семеро – были староверами). Кстати, уже с конца XIX века московские власти возобновили наблюдение за видными раскольниками-фабрикантами[Докладная записка обер-прокурору Св. Синода «Об учреждении в Москве для усиления борьбы с расколом наблюдения за его деятелями и отдельными случаями в его жизни». 28 января 1897 года ]. Все это заметно усиливало дискомфорт купеческой элиты. Ее представители – обладатели многомиллионных капиталов – рассчитывали на соответствующее отношение к себе со стороны властей. И не смотря на приверженность старой вере, они совсем не желали довольствоваться второсортным положением в обществе. Однако, на смену конфессиональной толерантности, правительство подвергло серьезному давлению рогожскую иерархию, расцветшую к середине 1890-х годов. Как известно, она полностью контролировалась прихожанами-толстосумами. Порядки первой половины столетия, когда иерархи поповства имели определяющий голос в решении не только религиозных, но и коммерческих дел (как, например, известный И. Ястребов), канули в лету. В течение пореформенного периода поставленные епископы и священники фактически находились на содержании крупного купечества, заправлявшего делами согласия. Но теперь власти решили положить конец австрийской или белокриницкой иерархии.

...Итак, в конце XIX – начале XX века у крупного купечества Центрального региона возникли серьезные проблемы. Правительственная бюрократия за его счет решила сбалансировать устои самодержавного режима. Интересы этой группы буржуазии были фактически принесены в жертву новым вызовам социально-экономического развития. Акцент на иностранный капитал и его широкое присутствие в отечественной экономике оказалось для властей куда более привлекательным, чем обеспечение потребностей фабрикантов крестьянского происхождения. С зарубежными финансами, знаниями и технологиями правительство теперь связывало перспективы развития страны. Иностранные инвестиции пользовались поддержкой высшей бюрократии. На этом фоне произошло резкое усиление петербургских банков, давних соперников промышленников Центра за первенство. Все это кардинально изменило экономический ландшафт страны, существовавший с пореформенных десятилетий. Помимо этого правительственные круги вознамерились за счет купеческой буржуазии решить ряд насущных социальных проблем, связанных с увеличением численности рабочего класса. Речь шла о содержании этой быстро растущей вместе с промышленностью части населения. На решение данной проблемы была направлена так называемая «зубатовская политика»: ее цель – заставить купечество, чуждающегося введения рабочего законодательства, в полном объеме оплатить социальные потребности трудящихся. Дополнительные расходы на наемных рабочих становились серьезной ношей, резко снижающей прибыль, прежде всего, опять-таки капиталистов из народа. Для них эти затраты были особенно ощутимы, поскольку, в отличие от петербургской буржуазии, купечество не могло компенсировать их с помощью административного ресурса, бюджетных источников и дешевых иностранных кредитов. Сюда следует добавить и возобновление религиозных притеснений русского купечества, в большинстве своем по-прежнему придерживавшегося староверческих традиций.

В результате целая группа капиталистов не дворянского и, соответственно, не чиновничьего происхождения оказалась перед лицом серьезного системного кризиса. Уяснение этого обстоятельства имеет определяющее значение для уточнения ряда важных выводов прошлых лет. Так, краеугольный тезис советской науки о том, что лишь страх перед рабочим движением и неспособность царизма (после 9 января 1905 года) обеспечить защиту, толкнули купечество на оппозиционный путь[Черменский Е.Д. Буржуазия и царизм в первой русской революции. М., 1970.], не является исчерпывающим. Недовольство этой буржуазной группы, как мы видели, было связано далеко не только с рабочей проблемой. А опасения за свое будущее возникло у купечества задолго до январских событий 1905 года, еще в конце XIX столетия. Как метко было замечено тогда же:

«правительство собственными руками создавало себе врагов из “людей порядка”, превращая верных своих слуг в политически неблагонадежных, толкая капиталистов на путь политической оппозиции»[Григорьеский М. Полицейский социализм в России. СПб., 1906.].

Утверждение советской историографии, что буржуазия в целом до января 1905 года пребывал в спячке, а потому чуть ли не проспала революционный подъем, включившись в него последней, также нельзя признать правомерным. Необходимость выживания в сложившихся условиях вызывала у московского клана не апатию, а потребность в активных действиях. К трудностям купечеству было не привыкать, но вот инструментарий для их преодоления теперь кардинально обновился.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 07:09
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Начать нужно с принципиального утверждения о том, что в конституционной модернизации абсолютизма в начале XX столетия была заинтересована сама верховная власть. Последовательность действий правительства Николая II подводит именно к такому выводу. Рубеж веков ознаменовался утверждением нового курса на масштабное привлечение иностранных инвестиций в российскую экономику. За этим стояло вполне осознанное стремление приобщиться к рынку международного капитала, что сулило новые возможности. Именно с этой целью и была проведена денежная реформа 1897 года, привязавшая рубль к золоту; конвертируемость российской валюты обеспечивала свободную циркуляцию финансовых потоков. Конечно, инвестиционная привлекательность России заметно повышалась, однако для желаемой интеграции этого было недостаточно. Требовались определенные шаги не только в хозяйственной, но и в политической сфере, направленные на трансформацию неограниченного самодержавия в буржуазную монархию. Либерально-экономическая инициатива плохо совмещалась с самодержавной формой правления, которая в глазах западных финансовых игроков выглядела откровенным рудиментом. Иными словами, государства с режимом неограниченной монархии не могли полновесно присутствовать на международном рынке капиталов. К тому же повсюду в Европе начала XX века существовали представительные выборные органы власти. Пожалуй, лишь Османская империя (синоним отсталости) обходилась без парламентских институтов.

Погрузившись в новую экономическую реальность, Николай II не мог пренебречь потребностями политической модернизации: стремиться в мировой финансовый рынок и одновременно пытаться консервировать абсолютистский режим – действия взаимоисключающие. Вне всякого сомнения, еще учитель Николая II, либеральный профессор Н.X. Бунге (Министр финансов в 1882-1886 годах), ратовавший за введение золотого рубля, объяснил будущему императору очевидность таких вещей[В частности, Бунге разъяснял наследнику престола суть и значение реформ Александра II, характеризуя их как благодетельные для России. См.: Ковалевский В.И. Воспоминания // Русское прошлое. 1991. №2.]. Другое дело, что далеко не все в правящей верхушке осознавали необходимость адаптации к новым экономическим условиям. В своих мемуарах С.Ю. Витте подчеркивал наивность распространенного в России мнения, будто:

«иностранным держателям наших фондов и банкирам все равно, какой у нас будет образ правления».

Он указывал на тесную связь между доступом к иностранному кредиту и политическим строем государства, институты которого должны гарантировать предсказуемость и прозрачность политики[Витте С.Ю. Воспоминания. Т. 2. М., 1960.]. Однако если российская верховная власть в либерально-экономическом ключе обосновывала потребности модернизации, то политически эта программа виделась совсем иначе. По убеждению Николая II, русские люди – приверженцы монархических воззрений – не способны к восприятию конституционного творчества по европейским образцам.[Как вспоминал чиновник МВД В.И. Гурко, Николай II не руководствовался желанием сохранить в своих руках неограниченную власть, а глубоким убеждением, что Россия не доросла до самоуправления и передача государственной власти в руки общественности была бы губительной для страны // Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого. М., 2000.] После совещания губернских предводителей дворянства в 1897 году государь, беседуя с князем П.Н. Трубецким, уверял в готовности поделиться с народом властью, но также и называл причину, препятствующую осуществить данный шаг. Он считал, что ограничение царских прерогатив было бы понято крестьянским населением страны, как насилие интеллигенции над самодержцем: в этом случае народ просто-напросто бы стер с лица земли верхние слои общества[Записки Ф.А. Головина // Красный архив. 1926. № 6 (19).]. Поэтому учреждение в России представительного органа – думы – могло быть подано только в качестве доброй воли царя, жертвующего своей единоличной властью. Особый акцент делался именно на добровольности почина, что коренным образом должно отличать характер политических реформ в России от Европы. Если на Западе отдельные классы буквально вырвали реформы у верховной власти, сокращая ее прерогативы, то у нас, наоборот, призыв выборных людей должен делать их советниками царя, им же приглашенных. То есть речь шла не о самостоятельности законодательной ветви власти, а скорее о верховенстве воли монарха[Эту идею подробно обосновывали российские правоведы. См., например, Казанский П.Е. Власть всероссийского императора. Очерки действующего русского права. Одесса. 1913.].

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 07:19
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Подобное дарование конституции в теории государственного права известно под названием октроированного конституционализма. Его применение дает возможность избежать деструктивных издержек при смене основ государственно строя, и вместе с тем обеспечивать правовую трансформацию абсолютизма в конституционную монархию. Основным инструментом здесь выступают реформы, постепенно осуществляемые по инициативе самой верховной власти. Если проводить аналогии, то такой подход уже был реализован царизмом в экономической сфере. Речь идет об освобождении крестьян от крепостного гнета в 1861 году. Тогда удалось провести масштабные преобразования, исключительно благодаря воле верховной власти. Очевидно, что какие-либо иные сценарии решения вопроса были абсолютно неприемлемы. Теперь же на повестке дня стояло проведение политической модернизации самодержавия, придание монархии лица наиболее соответствующего новым финансово-экономическим потребностям государства. Эти задачи также намеревались решать в русле уже апробированного в начале 60-х годов сценария. Понимание данного обстоятельства актуализирует и выдвигает на первый план проблему: кто же конкретно в среде правящей бюрократии в начале XX века мог реализовывать политическое реформирование? Долгое время даже постановка такого вопроса не только не могла восприниматься серьезно, но и попросту считалась маргинальной. Как уже говорилось, правительственные верхи начала XX века традиционно изображались оплотом махровой реакции, неспособной ни к чему кроме консервации абсолютизма в духе дореформенных времен.

На самом деле обращение к источникам (а не к ленинским творениям) свидетельствует, что в этот период в среде высшей бюрократии либеральные тенденции были более сильны, чем в конце правления Александра II. Круг чиновничества, обсуждавшего конституционные перспективы, по сравнению с тем периодом стал теперь гораздо шире. Недоброжелатели подобных новаций, к примеру, не сомневались что в среде сановников начала нового столетия много конституционалистов[Киреев А.А. Дневник. 1905-1910 годы. М., 2010.]. И высказывали убеждение о наличии в правительстве деятельного конституционного крыла[25 лет назад (Из дневников Л. Тихомирова) // Красный архив. 1930. №2(39).]. Их лидер также был хорошо известен – это Д.М. Сольский[Сольский Д.М. (1833-1910) – сподвижник великого князя Константина Николаевича (младшего брата Александра II). Он являлся секретарем Государственного совета, управляющим II канцелярии Е.И.В. С 1878 по 1889 годы – Государственный контролер. Затем в Государственном совете, где возглавлял Департамент экономии, утверждавший бюджеты всех министерств и ведомств. С 1903 года, по болезни великого князя Михаила Николаевича, исполнял обязанности Председателя Государственного совета.]. Начав служебную карьеру еще в 60-х годах XIX века, он занимал ключевые посты в государственном управлении, неизменно входя в группу либерально настроенных деятелей, приверженцев конституционного пути развития. Профессиональные качества позволили ему остаться в правительстве Александра III, не особо привечавшего поборников либерализма. Он выступал за отмену подушной подати, проведенной еще Н.X. Бунге, не одобрял еврейских притеснений, критиковал земскую реформу 1890 года Министра внутренних дел Д.А. Толстого и т.д.[Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870-1880-х годов. М., 1964.] При Николае II влияние Сольского серьезно усилилось. Возглавляя Департамент экономии Государственного совета, он играл одну из ключевых ролей в выработке многих решений; в частности поддерживал С.Ю. Витте во введении золотого рубля. В.И. Гурко, характеризуя чиновничьи круги рубежа веков, подчеркивал, что наибольшим влиянием в них пользовался именно Д.М. Сольский, ставший в 1902 году графом[Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого.]. Как крупный государственный деятель он всегда действовал в соответствии со своими либеральными предпочтениями. А потому в начале XX века именно он символизировал преемственность с эпохой правительственного либерализма Александра II. Заметим, что Сольский выступал за ведение конституционных начал в государственную практику, но исключительно в октроированной форме, т.е по доброй воле императора и постепенно. Он понимал непригодность для российских условий иных путей продвижения в сторону конституционализма.

И практические шаги в этом направлении начали предприниматься властью с начала XX столетия. Это сюжеты малоизвестны: они лишь контурно присутствуют в литературе, хотя, конечно же, заслуживают самой пристальной разработки. В начале 1901 года проходит реформа Государственного совета. В его новом утверждении, подписанном Николаем II, присутствовал специальный раздел «Об особых совещаниях и Подготовительных комиссиях», где было прописано право приглашения в них специалистов, не членов Госсовета[Высочайше утвержденное Утверждение Государственного совета. 30 марта 1901 года // ПСЗ-З. №19883. Т. 21. Отд. 1. СПб., 1903.]. Фактически это означало привлечение выборных представителей для выработки законодательных решений. Впервые это произошло на рассмотрении положения о портовых сборах, что стало заметным событием в жизни правительственных верхов. В совещании участвовали начальники портов, представители местного городского общественного управления и купечества, избираемых городскими думами и биржевыми обществами[Гурко В.И. Черты и силуэты прошлого.]. Привлечение общественности к обсуждению различных государственных проблем становится постоянным. Например, это проявилось и в работе межведомственного Особого совещания по делам сельскохозяйственной промышленности, созданного в 1902 году. Масса заинтересованных лиц (и не только дворянство) приняла участие в трудах губернских комитетов совещания, сформированных по всей стране. Здесь высказывались конкретные предложения по реформированию всей сельской жизни, экономики, социальным вопросам и т.д.[Симонова М.И. Кризис: аграрная политика царизма накануне первой русской революции. М., 1987.] В 1904 году при МВД задумывалось создание Совета по делам местного хозяйства, который состоял не только из чиновников центрального аппарата, но и из выборных представителей с мест. Исследователи оценивают разработку этого органа как своего рода зародыш думы[Куликов С.В. Император Николай II и Государственная дума: неизвестные планы и упущенные возможности // Таврические чтения-2007. СПб., 2008.]. Обратим внимание, что данная реформаторская инициатива была связана с именем В. К. Плеве, историческая репутация которого носит крайне реакционный характер. Советской историографией его деятельность трактовалась под углом оберегания монархии от каких-либо изменений. Заметим, Плеве в течение семи лет занимал должность Государственного секретаря, т.е. находился в Государственном совете рядом с Д.М. Сольским. Имеет смысл привести одну мысль Плеве, которая, как представляется, хорошо отражает суть правительственных намерений в этот период:

«Россия – это огромный воз влекомый по скверной дороге тощими клячами – чиновничеством. На возу сидят обыватели и общественные деятели и на чем свет стоит ругают власти, ставя в вину плохую дорогу. Вот этих-то господ следует снять с воза и поставить в упряжку, пусть попробуют сами везти...»[Крыжановский С.Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1991. №2.]

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 08:44
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола писал(а):
Скажем откровенно, либеральная часть правительства не ожидала больших затруднений в претворении в жизнь именно такого сценария. В пореформенный период самостоятельную инициативу снизу по ограничению самодержавия проявляли одни и те же силы, включавшие некоторых дворян-земцев, а также вышедших из народничества революционеров; лишь смена поколений вносила неизбежные коррективы в ряды оппонентов власти. Активные представители интеллигенции объединялись в кружки, и хотя сила противостояния режиму понималась в них по-разному, в своей деятельности они так и не смогли преодолеть эти узкие рамки. ... Поэтому вполне справедлив диагноз полиции:

«Либералы играют самую жалкую роль и, ограничиваясь праздной болтовней, не могут решиться, по свойственной им трусости, ни на какой серьезный шаг; исключение составляет только серьезный и достойный уважения кружок, не превышающий 10-15 человек, которые действительно готовы жертвовать и своим состоянием, и своим положением»[Донесения чиновника МВД по особым поручениям Рачковского. 16-28 октября 1894 года].
Подобная ситуация была с группами социал-революционеров и социал-демократов, которые трансформировались из народнического движения. Даже террористические акты (в том числе против Александра II), практиковавшиеся некоторыми революционерами, производя громкий эффект, не сотрясали основ самодержавия. Как говорил Л.А. Тихомиров, один из лидеров движения, перешедший затем в лагерь правительства, «революционеры есть, они шевелятся, и будут шевелиться, но это не буря, а рябь на поверхности моря».

...Тем не менее, размышления властей по созданию представительной Государственной думы – но в сугубо монархических одеждах – встретили трудности. Привычный состав оппонентов режима, с которым правительству приходилось сталкиваться, к началу XX столетия заметно изменился. Впервые в истории оппозиционного движения России его ряды пополнились новым мощным игроком, никогда ранее не проявлявшим себя на этой ниве. Как будет показано далее, именно купеческая элита явилась для либерально-революционных кругов той опорой, которой им не доставало ранее. Конечно, такая исследовательская новация находится далеко за рамками советской исторической традиции, неустанно доказывавшей оппозиционную несостоятельность отечественной буржуазии. Однако, в рамках настоящей работы мы показываем, что эта оценка справедлива не для всех отечественных капиталистов в целом, а лишь для петербургской буржуазной группы. Ее плотная аффилированность с высшим чиновничеством позволяла максимально пользоваться всеми преимуществами существовавшего положения. Столичная деловая элита и связанные с ней капиталисты принимали любые сценарии, исходившие от правительства. В полной мере это относится к проекту политической модернизации, продиктованным новым экономическим позиционированием России. Очевидно, что петербургские банки, завязанные на иностранный капитал, могли только приветствовать усилия властей по закреплению и повышению инвестиционной привлекательности страны. Трудно представить столичных финансистов и дельцов, тесно сплетенных с придворными и правительственными сферами, в качестве политических противников последних.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 08:59
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Московское же купечество смотрело на ситуацию иначе. Оно долго ждало часа, когда его лояльность будет по достоинству оценена властями, а народное происхождение не станет препятствием для полноценной бюрократической опеки. Царствование националистически настроенного Александра III, казалось, давало на сей счет совершенно определенные надежды. Однако, во второй половине 90-х годов курс царизма на встраивание в уже сложившуюся международную финансовую систему стимулировал невиданный приток в отечественную экономику иностранных инвестиций. Оператором этого процесса естественно стало петербургское деловое сообщество, чьи банковские структуры при поддержке правительства финансировали создание новых предприятий, устанавливали контроль над многими промышленными активами. В таком экономическом климате конкурентные перспективы купеческой буржуазии выглядели уже весьма призрачно: она не располагала таким финансовым потенциалом как иностранные компании, не обладала необходимым административным ресурсом. В результате противостоять надвинувшимся вызовам капиталисты из народа оказались не в состоянии. Привычные апелляции к верховной власти в данной ситуации имели немного смысла. Ведь новые экономического приоритеты (введение золотого рубля) продвигались под патронажем Министра финансов С.Ю. Витте и, не смотря на сопротивление аграрно-помещичьего лобби, были демонстративно одобрены императором Николаем И, минуя Государственный совет. Это показывало, что прежняя верноподданническая модель поведения практически исчерпана: она не поможет обрести нужную устойчивость в стремительно изменившемся экономическом пространстве. Осознание этого факта и предопределило переход московского купечества на новые политические рубежи, ориентированные на ограничение власти и утверждение прав и свобод, устанавливаемых конституционно-законодательным путем, а не выражением верховной воли. Иначе говоря, у данной части российских буржуа в начале XX века появились собственные причины, побуждавшие выступить за изменение существовавшего государственного порядка; причины, обусловленные жесткой экономической мотивацией, а не общими соображениями теоретического характера.

Заметим, что в историографии, либеральные потенции купечества, по сравнению с другими силами, всегда находились под сомнением. Еще советские историки совершенно справедливо указывали на слабую вовлеченность московского купечества в оппозиционное движение начала нового столетия. Действительно, лидирующие позиции в нем принадлежали отнюдь не купеческой элите. Отсюда вопрос: почему же крайняя заинтересованность в преодолении проблем, вызванных действиями власти, не вывела обиженное купечество в первые ряды борцов с режимом? Ответ на самом деле несложен. Широкое либеральное движение могли возглавить только те его участники, которые имели подлинно общественное лицо и репутация которых в глазах, прежде всего, российской интеллигенции соотносилась с декларируемыми высокими целями. Вне всякого сомнения, такой репутацией обладал ряд дворян-земцев, верных своим принципам и твердо, предпочитавших их чиновничьим карьерам. Даже революционеры, идущие на смерть за идейные убеждения, вызывали у определенной части общества неподдельное уважение. На их фоне репутация купечества представала настолько блеклой, что не только о лидерстве, но даже о какой-либо публичности в этом процессе говорить не приходилось. Общественное мнение было убеждено в том, что буржуазия руководствуется сугубо материальными интересами, в то время как дворянство способно встать выше корыстных намерений[Шидловский С.И. Воспоминания. Кн. 1. Берлин. 1923.]. Образ аполитичного и алчного купца так прочно укоренился в сознании российского общества, что даже выставляемая на всеобщее обозрение благотворительность не решала имиджевых проблем этого сословия.

...Обретение общественного лица – процесс не быстрый, и купечество конца XIX – начала XX века находилось в самом начале этого пути. Надо сказать, именно поэтому многие его представители публично не заявляли о своих политических инициативах. Они пока не претендовали на роль общественного авангарда, предоставив лидерство традиционным силам – земскому дворянству и профессиональным бунтарям. Поэтому у многих тогда складывалось впечатление, что организации типа «Союза освобождения» «втянули в орбиту своего влияния... московское именитое купечество»[Бельгард А.В. Воспоминания. М., 2009.]. Хотя на самом деле ни о какой пассивности капиталистов из народа говорить не приходится. Повторяем, их заинтересованность в трансформации государственного строя определялась собственными интересами. Купеческая буржуазия больше не желала оставаться заложницей правящей бюрократии и ее меняющихся предпочтений, а решение этой задачи связывала с внедрением в политическую практику конституционных и либеральных принципов.

Отношения с оппозиционными силами завязались у купечества не сразу. Это происходило постепенно, в русле масштабного просветительского проекта, инициированного представителями московского клана в конце XIX столетия. Как известно, Первопрестольная всегда позиционировала себя как общерусский культурный центр, противостоящий официальной культуре Петербурга[Гавлин М.Л. Предприниматели и становление русской национальной культуры // История предпринимательства в России. Кн. 2. М., 2000.]. Теперь различие культурных оттенков дополнились ярко выраженным оппозиционно-политическим подтекстом. Он наглядно проявился в ряде начинаний общественно-культурной жизни – оставивших заметный след в отечественной истории. Издательства, театры, галереи распространяли либерально-демократический дух, который, благодаря новым возможностям, проникал в широкие интеллигентские слои и в российское общество в целом. Этот процесс целенаправленно финансировался видными представителями купеческой элиты. Иначе говоря, именно они оплачивали формирование той среды, где утверждались либеральные представления о свободах, неприятие чиновничьей опеки и протест против полицейского произвола.

Я даю только выдержки, лучше, конечно, читать первоисточник, он гораздо подробнее. Я копипащу с Флибусты через VPN.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 09:06
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Здесь, прежде всего, нужно вспомнить известные московские фирмы – И.Д. Сытина и братьев Сабашниковых, игравшие значительную роль на книжном рынке страны (их общий тиражный потенциал не уступал издательским возможностям царского правительства). И.Д. Сытин, старообрядец из Костромской губернии, переехав в Москву, занялся книготорговлей. Его успех обусловило серьезное конкурентное преимущество – сбыт продукции через мелких торговцев раскольников-офеней. Именно на таких конфессиональных сетях расцвело сытинское предприятие, сосредоточившее около трети продаж лубочных изданий в России. С конца XIX века оно все активнее переключается на выпуск либерально-демократической литературы. Как тогда говорили, И.Д. Сытин от офень перескочил прямо к Горькому, Андрееву, Чехову и др.[Колышко И.И. Великий распад. Воспоминания. СПб., 2009.] Его деловым партнером становится богатая купчиха В.А. Морозова, мать того самого «джентльмена», карикатурно изображенного А.И. Сумбатовым-Южиным.(Сумбатов-Южин А.И. Джентельмен. // Сумбатов-Южин А.И. Пьесы. М., 1961. - подробнее - по ссылке на Флибусту) Причем издательство не только сбывало свою продукцию, но и помогало покупателям в подборе библиотек для чтения, что позволяло влиять на вкусы обширной клиентуры. Магазины Сытина пользовались большой популярностью у либерально настроенных слоев: как отмечалось в полицейских источниках, деятельность издательства выходила далеко за рамки чисто коммерческого предприятия[ГАРФ. Ф. 102. 1898.]. К примеру, будущие члены кадетской партии отдавали Сытину агитки, «не сомневаясь в том, что его фирма всего лучше распространит листовку повсеместно, в том числе и по деревням»[Кизиветтер А.А. На рубеже веков. Воспоминания. 1881-1914 гг. М., 1997]. В конце 90-х годов издатель реализовал стремление московского купечества наладить выпуск ежедневного издания, которое смогло составить конкуренцию влиятельному петербургскому «Новому времени». Такая попытка уже предпринималась С.Т. Морозовым и С.И. Мамонтовым: они пробовали запустить газету под названием «Народ»: с этой целью вели переговоры с А.В. Амфитеатровым, выделяли нужные финансовые ресурсы[Дневник А.С. Суворина. М., 1999.]. Однако, только сытинский проект оказался жизнеспособным – в его руках газета «Русское слово» быстро стала одним из рупоров либерализма в стране. Кстати, сотрудники (журналисты, публицисты и т.д. ) в новое издание приглашались лично А.П. Чеховым[Сытин И.Д. Жизнь для книги. М., 1960.]. Любопытно, но сам Сытин не мог возглавить редакцию газеты, поскольку не имел образовательного ценза, и на первых порах его заменил зять. Сын почтенного издателя – В.И. Сытин – тоже был при деле: в. 1904 году он как профессионал занимался оснащением подпольной типографии для Тверского комитета РСДРП [Кочетков П. Орудие борьбы // 1905 год в Тверской губернии. Тверь 1925.]. Неудивительно, что многогранная деятельность сытинской индустрии вызывала раздражение у сторонников самодержавия, называвших эту фирму «вторым министерством народного просвещения».

http://flibusta.is/b/468269/read#anotelink816

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 09:15
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
На издательской ниве – и в том же ключе, что и И.Д. Сытин, – проявили себя Сабашниковы. Их родители, купцы-старообрядцы из сибирского города Кяхты, переехали в Москву, где и родились братья. Издательство Сабашниковых возникло на пороге XX века, и многие видели в их деятельности продолжение просветительских традиций, заложенных известным деятелем раскола, меценатом и издателем К.Т. Солдатенковым. С той лишь разницей, заметим, что братья выпускали такую литературу, которую почтенный приверженец раскола в свое время не взял бы и в руки. Именно в фирме Сабашниковых вышли двухтомник Н.П. Огарева (после сорокалетнего запрета) и дневник жены А.И. Герцена, были переизданы произведения Т.Г. Шевченко, В.Г. Белинского и многих других[Белов С. Книгоиздатели Сабашниковы. М., 1994.]. На квартире братьев частным образом собирались крупные издатели Первопрестольной: здесь обсуждались планы по выпуску цикла книг по теории и практике народного представительства[Записки Михаила Васильевича Сабашникова. М., 1995.].

Не менее впечатляющими были результаты финансовых вложений купеческой буржуазии и на другом участке просветительской нивы. Речь идет о создании театра, вошедшего в историю под названием МХАТ. Попытки заинтересовать торгово-промышленных деятелей подобными идеями предпринимались в разное время, но все они оказались безрезультатными. Даже великий русский драматург Н.А. Островский, прекрасно знавший купеческую среду, не получил отклика на предложение профинансировать задуманное им культурное начинание. В 80-х годах XIX века купечество не видело большой надобности в затратных публичных инициативах, демонстрируя свою лояльность традиционными верноподданническими способами. Однако теперь приоритеты кардинально изменились, и расшатывание идеологического каркаса самодержавия потребовало ярких и привлекательных для широкой публики проектов. Московский художественный театр, переживший не только царскую, но и последующую советскую эпоху, стал среди них наиболее удачным. С момента открытия вокруг МХАТа концентрировалась либеральная интеллигенция, на чьи пристрастия в первую очередь и ориентировался репертуар[В репертуар театра в начале XX столетия постоянно входили пьесы А.П. Чехова, М. Горького, Л.Н. Толстого, А.Н. Островского и др. // См.: Московский художественный театр в иллюстрациях и документах. 1891-1938. М., 1938.]. Кстати, знаменитая пьеса М. Горького «На дне» была написана фактически по заказу театра, где и состоялась премьера. Душой театра был его знаменитый руководитель К.С. Станиславский. Менее известно, что он принадлежал к богатой староверческой семье Алексеевых, пользовавшейся большим влиянием в Москве (городской голова в 1885-1892 годах Н.А. Алексеев – его родственник). Видимо, неслучайно предложение возглавить новый театр купеческие спонсоры адресовали не какой-либо знаменитости со стороны, а талантливому выходцу из общей с ними конфессиональной среды. В своих мемуарах глава МХАТа с благодарностью вспоминал о тех, без кого было бы немыслимо беспримерное культурное оживление начала XX столетия в целом и успешная работа театра в частности[В своих мемуарах К.С. Станиславский перечисляет известных старообрядческих предпринимателей конца XIX – начала XX столетия П.М. Третьякова, М.В. Сабашникова, С.И. Щукина, А.А. Бахрушина, С.И. Мамонтова, С.Т. Морозова и др. // См.: Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве. M-Л. 1931.].

Другим культурным проектом того периода, также пользовавшимся популярностью у публики, стала Частная опера, созданная богатым московским предпринимателем С.И. Мамонтовым. Именно здесь был поставлен целый ряд опер, снискавших мировую славу русскому оперному искусству. Однако идеологическая составляющая репертуара Частной оперы, в отличие от хорошо известной творческой, обычно остается в тени. Между тем идейное содержание этого культурного проекта не оставляет сомнений в его антисамодержавной направленности. Чего стоит только опера М. Мусоргского «Хованщина», которая посвящена трагической странице русской истории, связанной с гонениями на раскол. Опера воспевает приверженцев старой веры, подавая их противостояние властям как подвиг. «Хованщина» – не просто рассказ о событиях минувшей эпохи, это прямое указание на то, где следует искать истоки подлинной русской души. С.И. Мамонтов, несмотря на дела, лично занимался постановкой; между репетициями он вывозил всю труппу на Рогожское кладбище, чтобы артисты могли лучше ощутить дух старообрядчества[Бахревский В.А. Савва Мамонтов. М., 2000.]. Опера вызвала настоящий восторг у московского зрителя. После такого успеха решено было показать ее в Петербурге. Однако там все вышло иначе: подобные творческие изыски пришлись не по вкусу сановной аристократии и чиновничеству, весьма далеким от романтического восприятия раскола. Само обращение к подобным темам квалифицировалось как вызов. Это впечатление усиливала постановка такой оперы, как «Борис Годунов», лишний раз напоминавшей о неприятных для рода Романовых событиях. Деятельность Частной оперы и ее вдохновителя не остались без внимания властей: коммерческие предприятия С.И. Мамонтова подверглись разорению, а сам он – несомненно, для публичного унижения – на полгода был помещен под арест, чему не смогли воспрепятствовать даже денежные посулы московских тузов

[Напомним, что операцию по разорению С.И. Мамонтова вел тесно связанный с правительством Петербургский международный коммерческий банк. После ареста С.И. Мамонтова московское купечество хлопотало о его освобождении под огромный залог до 1 млн. руб., но власти в ответ увеличили сумму залога до 5 млн. руб. После краха С.И. Мамонтова Частная опера стала испытывать трудности; в начале 1904 года распущена.].

Добавим, что вклад С.И. Мамонтова в культурно-просветительский проект купеческой буржуазии далеко не исчерпывается созданием Частной оперы. Как известно, под его патронажем сложился круг художников, прославивших отечественное изобразительное искусство. Объединяющим началом этого сообщества явилась русская тематика – история, религия, быт и т.д. Вокруг нее вращалось творчество таких мастеров, как Серов, Васнецов, Коровин, Врубель, Нестеров и др. В то же время они придерживались свежих демократических взглядов, обращаясь к повседневной жизни простого народа. Именно такие полотна преобладают в собрании знаменитой Третьяковской галереи: к концу XIX столетия практически все произведения в ней (1757 из 1841) принадлежали кисти русских мастеров. Для сравнения: в императорском Эрмитаже большей частью коллекционировалось зарубежное искусство: из более чем 2000 картин здесь насчитывалось только 75 отечественных.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 09:24
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Резюмируя изложенное, можно утверждать, что многогранный культурно-просветительский проект купеческой буржуазии в течение каких-нибудь пяти-шести лет серьезно изменил общественную атмосферу в крупных городах страны. Взгляды, ранее присущие узкому кругу лиц, стремительно врывались в общественное сознание. Идейные потоки, направляемые дорогостоящей культурно-просветительской инфраструктурой, множили число тех, кто жаждал отказа от рудиментарного политического устройства. Как справедливо отмечают исследователи, политическая среда значительно расширилась за счет притока образованных людей, ставших носителем либеральной идеологии[Секринский С.С., Шелохаев В.В. Либерализм в России. М., 1995.]. Но кроме этого, следует обратить внимание на еще один важный аспект. Профинансированный купеческой элитой проект фиксировал их полное размежевание со славянофильскими кругами, в течение десятилетий политически обслуживавших капиталистов из народа. Теперь они решительно распрощались со славянофильскими иллюзиями о возможности дальнейшего развития на верноподданнической монархической почве. Взамен купечество обретало новых союзников – либерально настроенных дворян из земств и научной интеллигенции, также убежденных, что монархия «стала игрушкой в руках бюрократической олигархии», превратилась «в тормоз свободного развития России»[ Д.И. Шаховской. Доклад на Учредительном съезде «Союза освобождения». 3-5 января 1904 года // Либеральное движение в России. 1902-1905 годы.]. В начале XX столетия интересы традиционных поборников конституции и ее новых сторонников в лице купеческой буржуазии сошлись. Именно силами этого союза в обществе формировалась, не побоимся сказать, мода на государственные перемены.

А это, в свою очередь, обусловило интерес к разнообразной политической периодике, впервые ощутившей под собой благодатную почву. Оживившиеся группы интеллигенции наладили выпуск газет, которые отражали их идеологические предпочтения. Примерно с 1903 года наблюдается устойчивое распространение периодических изданий, критиковавших самодержавные устои и имперскую бюрократию. В одном из перлюстрированных полицией писем констатировалось, что в российском обществе задают тон такие печатные органы, как «Освобождение» и «Революционная Россия», популярностью пользуются «Искра» и «Заря»[Копия письма с подписью «Л-въ» в г. Штутгарт г-ну Ф. Цунделю. 2 апреля 1903 года]. Упомянутые издания перекинули мостик от культурно-просветительского проекта – непосредственно к политическому, качественно усилив политизацию общественной жизни. Судя по источникам, этот процесс шел не только в обеих столицах, но и в губернских городах. Так, полицейское начальство, характеризуя обстановку в Нижнем Новгороде весной 1903 года, сообщало о заметной активности разных неблагонадежных лиц, о появлении большого количества крамольных газет и прочей литературы – и местной, и заграничной. Как отмечалось в донесении, «в обществе чувствовалась расшатанность, в силу чего чуть не каждый считал своим долгом проявить свой либерализм»[Рапорт начальника нижегородского охранного отделения в Департамент полиции МВД. 1 апреля 1903 года.]. А ведь всего четыре-пять лет назад ничего подобного не наблюдалось: в городе тогда существовало всего несколько кружков из студентов, преподавателей и лиц без определенных занятий, устраивавших чтения и беседы, мало кого интересовавшие. В качестве комментария приведем слова известного американского исследователя Р. Пайпса, удачно, на наш взгляд, подметившего суть происходившего в России перед 1905 годом:

«Как-то неожиданно царское правительство оказалось один на один с нарастающей волной мощного сопротивления со стороны самых различных общественных групп, до того времени выступающих в основном поодиночке, в силу чего с ними было достаточно легко справиться»[Пайпс Р. П.Б. Струве. Биография. Т. 1. М., 2001.].

http://flibusta.is/b/468269/read#anotelink829

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 09:31
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Изменение политической обстановки в стране правительство зримо ощутило с началом русско-японской войны. Ее восприятие со стороны общества кардинальным образом отличалось от того яркого патриотического фона, которым сопровождалась последняя русско-турецкая военная компания 1877-1878 годов. Теперь же любые действия властей вызывали откровенное недоверие и шквал критики. Негодование сконцентрировалось на работе Красного креста. Эта структура оказывала содействие правительственным ведомствам в снабжении армии и помощи раненным; ее попечительский совет возглавляла вдовствующая императрица Мария Федоровна. Общественность протестовала против чиновничьего всесилия в таком важном деле как поддержка фронта и выдвинула обвинения о злоупотреблениях в Красном кресте. Всюду требовали отстранения от руководства этой организацией лиц, не пользующихся доверием общества[Дневник А.А. Бобринского //РГАДА.]. Как вспоминали очевидцы, великие князья и высокие должностные лица не могли появиться в публичных местах без боязни быть освистанными[Дневник кн. Е.А. Святополк-Мирской // Исторические записки. Т. 77. М., 1965.]. Очевидно, что такая общественная атмосфера уже не очень располагала к продвижению каких-либо консервативно-монархических начинаний. Не смотря на это, было решено форсировать процессы государственного строительства. В историю этот эпизод вошел под названием курса «доверия власти и общества», провозглашенного Министром внутренних дел князем П.Н. Святополком-Мирским (назначен на этот пост в августе 1904 года, после убийства В.К. Плеве). Доверительный курс задумывался, как практический инструмент проведения политической модернизации сверху. Однако авторитет власти, окончательно подорванный культурно-просветительским проектом купечества, уже не обеспечивал эффективности правительственных начинаний. Большую популярность набрали альтернативные сценарии утверждения конституцианализма снизу.

... Если говорить о конкретных результатах «политики доверия», то это, определенно, качественное расширение общественного подъема снизу. Страна буквально наводнилась оппозиционной печатью; как заметил автор одного перлюстрированного письма, «теперь все интересные книги вышли в легальной литературе, так что нет смысла читать нелегальщину»[Выписка из полученного агентурным путем письма с подписью «Лена» к Н. Плотниковой в Псковскую губернию. 7 июня 1905 года // ГАРФ.]. Издательские конвейеры, подобные сытинскому или братьев Сабашниковых, работали безостановочно, поставляя читательской публике малодоступные ранее тексты. Вся эта разнообразная литература, поступавшая из их больших типографий, устраивалась на особых складах, располагавшихся главным образом в буржуазных домах и квартирах. Например, для этих целей использовалась квартира крупного фабриканта С.И. Четверикова, сын которого помогал распространять эту печатную продукцию[Шестаков А.В. (Никодим). В цикле 25 лет // Путь к Октябрю. Вып. 3. М., 1923.]. Судя по свидетельствам участников движения, таких мест в Москве было немало. Один из них вспоминал о постоянных посещениях купеческих семей, где хранилась агитационная литература, и эти места, по его утверждению, отличались надежностью[«Окружники». Второй вечер воспоминаний (Масленников) // Путь к Октябрю. Вып. 2.].

Осень 1904 года ознаменовалась выпуском изданий, по идейному формату соответствующих «Освобождению», «Революционной России» и др. Благодаря крупному займу, предоставленному одним из лидеров купеческой Москвы С.Т. Морозовым, начали выходить газеты «Наша жизнь» и «Сын Отечества». Новизна начинания состояла в том, что их редакции находились не за границей, как в упомянутых изданиях либералов и эсеров, а в России; это обстоятельство избавляло от необходимости постоянно заниматься доставкой новых номеров. Показательно, что тиражи «Нашей жизни» и «Сына Отечества» составляли 60-80 тысяч экземпляров, тогда как то же «Освобождение» ограничивалось 5-7-ью тысячами[Шацилло К.Ф. Русский либерализм накануне революции 1905-1907 годов. М., 1986.]. Здесь нельзя не отметить парадоксальность ситуации. Одним из главных действующих лиц в издании «Наша жизнь» был известный либерал профессор, член Вольного экономического общества Л. В. Ходский. Тот самый, который на Всероссийском торгово-промышленном съезде 1896 года в Нижнем Новгороде возглавлял противников фабрикантов Центрального региона. Он оппонировал купечеству в вопросе о таможенных пошлинах, призывая прекратить политику покровительства промышленности. С.Т. Морозов тогда слал проклятья в адрес профессора, а спустя всего девять лет уже оказывал ему финансовую поддержку. Этот случай хорошо иллюстрирует поворот московской купеческой группы в сторону либеральной публики.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 10:36
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Стержнем политики доверия стало взаимодействие министра внутренних дел князя П.Н. Святополк-Мирского с земскими кругами, которые на тот момент шли в авангарде либерального движения. С начала октября 1904 года он начал проводить череду встреч с земскими деятелями, приглашая их на беседы[Ганелин Р.Ш. Российское самодержавие в 1906 году. Реформы и революция. СПб., 1991.], и те не замедлили воспользоваться новыми возможностями. Кстати, в это время впервые обозначается открытое участие лидеров московской купеческой группы в оппозиционном движении. В череде частных собраний, посвященных конституционному переустройству, принимали участие С.Т. Морозов, В.П. Рябушинский, С.В. Сабашников, А.И. Гучков, С.И. Четвериков и др. Эти мероприятия подготовили Первый съезд земских представителей, не без трудностей, но все же легально прошедший 6-9 ноября 1904 года в Петербурге. Земцы, разумеется, не удержались от требований конституции и реформ; они считали их исключительно собственным проектом, а не чьим-либо подарком «с барского плеча». Такой подход вполне понятен: он создавал для оппозиционных сил внятную политическую перспективу. Легальный выброс реформаторской энергии произвел отнюдь не умиротворяющий эффект. Напротив, сами участники этого мероприятия характеризовали его не иначе, как «начало первой русской революции»[ Петрункевич И.И. Из записок общественного деятеля. Прага. 1934.].

Московская буржуазия – уже не частным образом, а публично – поддержала движение. Так, 30 ноября 1904 года гласные только что избранной Городской думы перед обсуждением сметы на будущий год заявили, что единственным выходом из создавшегося положения «представляется установление начала законности как общегосударственного условия плодотворной деятельности и создания законов при постоянном участии выборных от населения»[«Заявление 74 гласных, рассмотренное и единогласно принятое в собрании Московской городской думы». 30 ноября 1904 года]
Как известно, земские и городские резолюции вызвали несколько совещаний на самом высоком уровне, собранных Николаем II по просьбе Святополк-Мирского. ... Однако, необходимость сближения монархии с обществом посредством выборного представительства за исключением К. П. Победоносцева и великого князя Сергея Александровича не вызвала здесь отторжения. Тот же Д. М. Сольский не находил в этом ничего опасного: Николай II и другие согласились именно с его позицией[Дневник кн. Е.А. Святополк-Мирской // Исторические записки. Т. 77. М., 1965.]. В действительности проблема заключалась в другом: только сейчас власть в полной мере осознала, что после состоявшегося земского съезда любые шаги в направлении конституцианализма будут выглядеть не иначе как удовлетворение прозвучавших пожеланий общественности. О каком консервативно-монархическом сценарии правительства в этом случае могла идти речь? Не удивительно, что при таких обстоятельствах текст, легший в основу знаменитого указа от 12 декабря 1904 года о начале политических преобразований, дался тяжело. В перечне направлений, по которым должна проводиться работа, а именно водворение в стране свободы слова, веротерпимости, местного самоуправления, отсутствовал пункт о привлечении выборных представителей общественности к законотворчеству[Именной Всеподданнейший указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка». 12 декабря 1904 года]. Верховная власть никак не могла произвести впечатления о готовности, причем спешной, идти на поводу у общественных деятелей. Ведь всего лишь месяцем ранее земский съезд передал для предоставления государю программу обновления, тем самым претендуя на реформаторское первенство[Письмо И.И. Петрункевича сенатору К.3. Постовскому // Архив русской революции. Т. 21. Берлин. 1934.].

...Верховная власть, передав преобразовательные бразды в руки Д.М. Сольского, 18 февраля 1905 года обнародовала указ о подаче в Совет министров конституционных проектов от общественных сил и частных лиц, что являлось предложением для всех желающих высказаться по поводу намечаемых изменений в политическом строе[Именной высочайший указ, данный сенату «О возложении на Совет Министров, сверх дел ему ныне подведомственных, рассмотрения и обсуждения, поступающих на Высочайшее Имя от частных лиц и учреждений видов и предложений по вопросам усовершенствования государственного благоустройства и улучшения народного благосостояния». 18 февраля 1905 года]. Однако, как известно, это событие было омрачено убийством Московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича (5 февраля 1905 года). Это давало повод утверждать, что лишь боязнь за свою жизнь (т.е. уже подобрались к императорской фамилии) заставила царя пойти на ненавистный ему шаг – публично заявить о подготовке конституции. Такие мнения находились в русле логики, обозначившейся в декабре 1904 года, когда указ о политических реформах от 12 декабря стал подаваться как победа либералов-земцев. Власть всеми силами желала избавиться от последствий доверительных исканий П.Н. Святополка-Мирского. Поэтому теперь указ о подаче конституционных проектов предварил специальный Манифест об искоренении крамолы в стране, изданный тем же днем. Он прямо предостерегал «ослепленных гордынею» вождей мятежного движения, которые посягают на устои государства, освященные православной церковью и историей[Манифест «О призыве властей и населения к содействию Самодержавной Власти в одолении врага внешнего, в искоренении крамолы и в противодействии смуте внутренней». 18 февраля 1905 года]. Самостоятельное рассмотрение этих актов действительно производит противоречивое впечатление. Однако, их обнародование одним днем позволяет говорить, что они рассчитаны, прежде всего, на совокупное восприятие. В самом деле, затронутые в них темы вряд ли целесообразно было бы излагать в рамках одного документа. Избранная форма – два единовременных акта – выглядела более подходящей для прозвучавшего месседжа: общественное обсуждение вопроса о привлечении выборных к государственному управлению состоится, но исключительно по доброй воле самой власти, а не по чьему-либо требованию. Кстати, именно в таком духе убеждал действовать Николая II его кузен – германский император Вильгельм II. Как он писал вдовствующей императрице Марии Федоровне, политическое реформирование необходимо систематическое и постепенное, но только «не соглашение с мятежниками»[Письмо Вильгельма II к Марии Федоровне (матери Николая II). 6 февраля 1905 года // Красный архив. 1925. №2].

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 10:42
А.В. Пыжиков "Грани русского раскола" писал(а):
Таким образом, правительство пыталось вывести общественное обсуждение на монархическо-конституционные рельсы, по которым и собиралось следовать дальше. Дискуссии о политических преобразованиях притягивали внимание всех слоев общества, но явно не укладывались в обозначенные властью рамки. Особенно это ощущалось в Москве, утверждавшейся в роли оппозиционного центра. В городе в домах Ю.А. Новосильцева, князей Павла и Петра Долгоруких недалеко от Храма Христа Спасителя регулярно собирались земцы: здесь обсуждали переустройство страны, устраивались земские съезды, куда более правые дворяне-земцы уже перестали появляться[Оболенский В.А. Моя жизнь. Мои современники. Париж. 1988.]. Подобные мероприятия проводились и в купеческих особняках. Как сообщали очевидцы, «масса людей захвачена этим, везде и всюду только и разговоров, что об этих собраниях»[Выписка из полученного агентурным путем письма к А. Самойловой в г. Казань. 1 апреля 1905 года // ГАРФ]. Среди интеллигенции популярностью пользовались встречи у известной купчихи В.А. Морозовой на Воздвиженке. Будущий кадет А.А. Кизеветтер вспоминал, что «этот дом вообще играл важную роль в общественной жизни», либеральная профессура и журналистика многим были ему обязаны[Кизеветтер А.А. На рубеже веков. Воспоминания. М., 1997.]. Ежедневно сюда стекались до трехсот человек, которые, помимо теоретических дебатов, планировали создание комитета пропаганды с целью свержения самодержавия. Раздавались призывы вынудить Николая II отречься от престола с передачей прав малолетнему наследнику, а в случае отказа – истребить царскую фамилию[ГАРФ. Ф. 63.1904. Д. 806. Т. 2. Л. 10.]. В мае 1905 года в стенах этого дома проходил учредительный съезд Союза союзов. Лидеры земского движения считали, что здесь собирались, как деликатно выразился князь П.Д. Долгорукий:

«элементы с наиболее отзывчивым темпераментом... до последнего времени воспитывавшиеся на конспиративных нелегальных организациях»[ Съезд «Союза земцев-конституцианалистов» в Москве. 9-10 июля 1905 года // Либеральное движение в России. 1902-1905 годы. М., 2001.].

Еще одно излюбленное место радикальной публики – особняк М.К. Морозовой (невестки В.А. Морозовой) на Смоленском бульваре[ Донесение Московского градоначальника в Департамент полиции. 29 апреля 1905 года ]. В здешних дебатах отметились многие известные в будущем деятели Государственной думы. Здесь состоялась и громкая политическая дуэль П.Н. Милюкова и А.И. Гучкова по польскому вопросу, ставшая впоследствии «первой чертой водораздела между кадетами и октябристами»[Милюков П.Н. Воспоминания.].

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 18:45
ссылка то на скачку - забанена билайном :)
23 апр 2018, 19:32
Так через VPN или тор. :razz: У меня на компе в браузере надстройка специальная, а на смарте программка из плеймаркета, тоже впн, вполне рабочая, еще орбот и орфокс, но я криворукая, я ими пользоваться не умею. В общем, захочешь роскомпозору дулю скрутить, всяко-разно раскорячишься. А через личку файлик можно послать? Мне недолго.

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 19:40
https://royallib.com/book/pigikov_aleksandr/grani_russkogo_raskola.html здесь, вроде, без танцев с бубном должно получиться. :oops:

Славяне были всегда.©
23 апр 2018, 20:43
да я нашел :), я просто прикалывался .... :)

Реально удивился, что из Латвиджи вдруг на запрет попал, обычно как-то нас не касалось ...
28 апр 2018, 12:32
И.И. Кустов "Реформа или заговор? (Преступные деяния в русской истории)" писал(а):
...По общепризнанному в официальной отечественной историографии мнению, церковная реформа 1654г. была вызвана необходимостью исправления богослужебных книг и унификации церковных обрядов. И только? Однако упомянутая выше цель реформы не соответствует масштабности ее последствий - современных ей и исторических. Теряют всякий смысл и решения Патриаршего Святейшего Синода от 23/10/ апреля 1929г. и Поместного собора Русской православной церкви от 30 мая 1971 г., признавших "никоновскую" реформу "крутой и поспешной", а старые русские обряды "спасительными, как и новые обряды, и равночестными им".

Значит, подлинные цели реформы были иными.

Во-первых, на уровне обыденного исторического сознания реформу называют "никоновской". Между тем патриарх с 1652 г. Никон был подвергнут царской опале уже в 1658 г., а в 1666 г. Вселенский церковный собор православных патриархов лишил его патриаршего сана. Роскошь Воскресенского "нового Иерусалима" несостоявшийся "православный папа" поменял на келейку Ферапонтова монастыря в Белоозерской северной пустыни.

Во-вторых (что соответствовало исторической реальности), реформа шла своим чередом. В 1667 г. царь передал ее проведение восточным патриархам - Паисию Александрийскому и Макарию Антиохийскому, предварительно убедившись, что греки будут льстиво и напыщенно прославлять "правнука" великого царя, "надежду и опору всего православия".

В-третьих, о чем повествует подлинный исторический источник в 1669г., идейный вдохновитель старообрядчества протопоп Аввакум из Юрьевца в пятой челобитной царю прямо назвал истинного и главного творца реформы. "Кто бы смел реши...хулыныя глаголы на святыи, аще не твоя держава попустила тому быти? - писал Аввакум, -Все в тебе, царю, дело затворился и о тебе едином стоит".

Следовательно, реформу, с известной долей уверенности, можно назвать "Алексеевской". В данном случае становятся понятными и подлинные цели реформы - политические, обусловленные как событиями XVII столетия, так и событиями предшествующих веков.

С падением Константинополя в 1453 г. и женитьбой Ивана III на Софье Палеолог в 1472 г., Москва наследует не только византийский герб и "шапку Мономаха". Государи всея Руси принимают титул "самодержец", возникает теория "Москвы - третьего Рима". Главная идея доктрины, изложенная в 1516 г. старцем Филофеем в послании к великому князю Василию III: "Вся христианская царства снидошася в твое едино...Един ты во всей поднебесной христианом царь", - станет маниакальным синдромом всей российской геополитики.

В 1653 г. /за год до реформы/ решением Земского собора было объявлено о воссоединении России с Украиной, и призрак византийского престолонаследия вскружил голову "тишайшего" царя. Так реформа для достижения "церковного единообразия" по греческому образцу стала для царя Алексея первым шагом к осуществлению его глобальных политических замыслов, а равно и завещания предков - к созданию Великой Греко-Российской Восточной империи.

Остается выяснить: по политической наивности, слабоумию, или чужому и злому умыслу "растлеша и омразишася в беззакониях" русский государь?

В контексте европейской истории Россия традиционно рассматривалась как сдерживающий для Востока фактор. Отсюда то пристальное внимание, которое проявлял к Москве Рим. Государи-вотчинники в лице Ивана III, Василия III и Ивана IV считали ниже своего достоинства обольститься папскими посулами. Самозванец был “вор”, и его идея объявить себя императором и начать войну с Турцией была бредом для Смутного времени, несмотря на все старания иезуитов. Иное дело молодой двадцатипятилетний царь новой избранной династии.

Избрание, а не наследование Романовых и было той первопричиной, что толкнула их, в погоне за самодержавным авторитетом, в лоно папизма. Искусные в обольщении "греческие" наставники внушали царю Алексею, что искание царьградского престола - дело святое, подвижническое, жертвенное. К нему обязывает христианский и исторический долг и призывает Пресвятая Троица.

В числе обольстителей царя были видные деятели реформы: Арсений Грек, Епифаний Славинецкий, Паисий Лигарид, Симеон Полоцкий, братья Лихуды и др. Примечательно, что все они - воспитанники иезуитских коллегий. В бытность свою православным, католиком и магометанином, Арсений Грек - выпускник иезуитской коллегии в Риме, был главным справщиком богослужебных книг. Его "протеже" Паисий Лигарид, выпускник той же коллегии и известный католический миссионер на Востоке, был главным идеологом реформы. Наставник царских детей, "Шекспир" царского театра, выпускник иезуитской коллегии в Вильно, Симеон Полоцкий был главным полемистом в борьбе со старообрядцами. Воспитанники иезуитских коллегий в Венеции и Падуе, братья Лихуды стояли во главе Московской духовной академии /до 1701 г./.

Таким образом, идея "Третьего Рима", как учение об особом историческом пути русского народа, "святой Руси", была роковым образом искажена официальной государственно-церковной политикой династии Романовых, не гнушавшихся ни Самозванцев, ни иезуитов.

Смута государственная, затеянная интригами Филарета Романова, повлекла за собой смуту духовную, учиненную его внуком Алексеем. В совокупности эти преступные по своему характеру деяния привели к торжеству имперских амбиций правнука Филарета - Петра I.


КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/refor ... oy-istorii

Славяне были всегда.©
28 апр 2018, 17:07
Вот всегда мне слышалось и до сих пор слышится что то льстиво высокопарное, что то самонадеянное в многократном употреблении завета -" Москва Третий Рим и четвёртому не бывати!" Тем более из уст попов. Что как бы не их дело и вообще вызов Богу. Ибо вся власть от Бога, не так ли?

А тут такое безапеляционное возглашение и ныне, и присно и во веки веков! Тут на мой взгляд есть некий богоборческий вызов.
Филарет или кто там может и сказал такое, но как правильно указано , это было сделано в иных историко политических условиях и возможно в ином контексте...

Это как сегодня бы заявить что Победа СССР в ВОВ - окончательна и непоколебима, и что СССР теперь будет существовать во веки веков. Нет, заявить можно, сделать так - куда сложней. Что и наблюдаем . И всего то 70 лет прошло со дня Победы и установления Нового Миропорядка. А тут больше 200 со времени актуальности той судьбоносной фразы.

То что было естественным для Ивана 4, как наследника Великих Отцов, то был вовсе не факт для Романовых. Так что да. Это все равно что попытаться поставить Путина в духовные преемники Сталина...

братья Лихуды стояли во главе Московской духовной академии /до 1701 г./.
неудивительно тогда столь типичное для иезуитов рвение по уничтожению материальных носителей противоборствующей идеологии ... Кто сегодня слышал о письменных духовных источниках Катаров ? Или Альбигойцев? Все что осталось - некие перепевы чьих то воспоминаний . Часто самих гонителей.

Впрочем эти " братья ликуды" так и стоят . И не только во главе Московской Духовной Академии , а и по всему миру , исповедующего авраамические религии.
28 апр 2018, 17:49
Церковь что до раскола, что после - не представляла из себя ничего особо ценного с точки зрения государственного или национального развития.

Скорее она олицетворяла, вербализовала, обеспечивала ритуализацию какой-то внутренней религиозности народа. Которая жила скорее сама по себе, откликаясь на созвучные сигналы и уклоняясь от диссонирующих.

В какой-то степени это могло быть полезным для народа. Но в иных случаях становилась опасной для самих себя. Самый ближний пример - интеллигентское мракобесие революционного периода, когда неконтролируемая и даже агрессивно отрицаемая религиозность вылилась в ряд сектантских культов под социальным или псевдонаучным оформлением.
30 апр 2018, 09:04
Может и не представляла,
Но религиозные культы и обряды таки поменялись.
РПЦ в советское и постперестроечное время тоже как бы настоящей серьезной роли не играет, зато каков эффект имеет на ватника только отмена запретов на посещение церквей!

Людские массы действительно , очень вязкая и тяжелая среда , разворачивать которую приходится с помощью капитального госстроительства объектов идеологического содержания ( пирамиды, монастыри, заводы, гулаги)

А уже под них попутно подгоняется сопутствующая инфраструктура ( дороги, постоялые дворы, почта, села вдоль дорог, трубопроводы и жд ) . Все это откладывается в поколении ( ниях) строителей , невольно переформатируя их.

Думаю, что Археологи будущего, к примеру скажут , что начало 21 века в РФ было отмечено кратковременным наступлением Мракобесия и реваншем идеологии прошлого.. ..

Это кстати вопрос.
Действительно ли население РФ начало сегодня вкуривать последнюю , ещё более иезуитскую редакцию христианства, выдаваемого гундяевцами за истинное Православие или надо чтоб прошло ещё 200 лет " воцерквления"?

Вот небольшой репортажик сторонников "Теории регулярных планетарных Катастроф и Засыпанного песком Питера " ( может тут и не сильно в строку) , но меня задело в нем одно - чел в репортажике указывает на радикальную смену форм надгробий ( обряда) как раз в период утверждения власти Романовской Династии, то есть в послераскольный период.

И особенно ярко эти изменения стали проявлятся после войны 1812 года. То есть , после пары веков насаждения " новой идеологии" властям " помогла" физическая зачистка носителей старых обрядов. https://youtu.be/AAzxnM4Vpuk

То же самое и с установлением Советской Власти , что без Красного Террора была бы просто невозможной, а без потерь в ВОВ - крайне неустойчивой.

То есть и тут - мы наблюдаем, что только физическая смена / истребление двух или лучше трех поколений носителей старой идеологии открывает возможности к переменам.

Я сейчас не рассматриваю морально этическую сторону " процесса перемен", упирая исключительно на не изменившиеся со времён античности методы насаждения " новой идеологии".
А именно - на материальные ресурсы выделяемые Новой Властью на Переформат мозгов населения через религиозные институты , будь то попы, фараонские жрецы или жрецы КПСС и на капитальное строительство новых пирамид.
30 апр 2018, 09:35
Про надгробья я говорил по факту посещения погоста в тверском каком-то монастыре. Там довольно неплохо сохранившееся монастырское кладбище. В Торжке что ли, не помню.

Да, там полно символики, абсолютно не ассоциирующейся с привычной православной. Но при чём тут занесение письком, не понимаю.

По поводу нынешнего гундяевского пгавославия, поголовье, хоть и слабое разумом, инстинктивно от него шарахается. Думаю, тут ничего не светит.

А развитие ситуации в русском Православии нужно исследовать через взаимоотношение "старцев" и Клира. Там собака порылась. Но там всё очень сложно. Зато можно реально отследить водораздел между ритуальным сервисом, покровительствуемым государством и народным инстинктом ощущения религиозности.
05 май 2018, 23:39
tenant писал(а):
Смута государственная, затеянная интригами Филарета Романова, повлекла за собой смуту духовную, учиненную его внуком Алексеем. В совокупности эти преступные по своему характеру деяния привели к торжеству имперских амбиций правнука Филарета - Петра I.


Раз уж заговорили мы тут о смуте, как физической, так и духовной, то вкупе с ней наверное стоило бы упомянуть и о первом канцлере России, двигавшем прозападную, пропольскую политику, об Афанасии Лаврентиевиче Ордин-Нащекине. https://ria.ru/evolutioners/20151007/1294651575.html

сегодня он представлен перед россиянами как выдающийся эволюционер и предвестник будущих прозападных реформ Петра Первого. доселе неизвестная широким массам личность.
06 май 2018, 08:45
Происхождением из Опочки. Это абсолютно заштатный городишко на западе Псковской области. В совковую эпоху это была тотальная жёпа мира, в которой доживали пенсы, бухали пролы и из которой мечтали уехать хоть во Псков или Великие Луки - дети. Хотя и эти городки в ту пору были столь же тотальной жёпой, чуть покрупнее.

Да и нынче в Опочке ничуть не лучше. Депрессивный адище, в котором только нажраться в качестве туристического маршрута. Или жить мыслями о грибах и рыбалке. Вроде из крупных работодателей там есть зона строгого режима и может какая воинская часть.

Вообще, для Московской Руси карьера дворянина из Пскова - не характерна. Но, видать именно такой оказался востребован в ту пору для того, чтобы хоть как-то устаканить бардак Смутного Времени по западным границам. Нащёкин, очевидно, в силу своего происхождения владел видением устройства ливонских, польских и шведских дел, и был способен донести членоразделно какие-то сигналы Кремля.

Ну, после разгрома Новгорода, и опоченский провинциал видать был раком на безрыбье. Любопытный вопрос - почему всем этим не занимались именитые бояре из царского окружения. Миссии то критически важные, где там была голубая ордынская кровь?

Ну, а что до совкововго мифа о "развороте России на Запад", то реально, вдумавшись в историю Смутного Времени, когда в кремле отсиделись все кому не лень, когда московское боярство готово было принять Владислава и даже Сигизмунда, не возражало и против шведского принца, московская патриархия помазывала на царство чуть не коня Калигулы, то о каком развороте вообще они ведут речь?
06 май 2018, 13:44
ursus писал(а):

Вообще, для Московской Руси карьера дворянина из Пскова - не характерна. Но, видать именно такой оказался востребован в ту пору для того, чтобы хоть как-то устаканить бардак Смутного Времени по западным границам. Нащёкин, очевидно, в силу своего происхождения владел видением устройства ливонских, польских и шведских дел, и был способен донести членоразделно какие-то сигналы Кремля.

Ну, после разгрома Новгорода, и опоченский провинциал видать был раком на безрыбье. Любопытный вопрос - почему всем этим не занимались именитые бояре из царского окружения. Миссии то критически важные, где там была голубая ордынская кровь?

Ну, а что до совкововго мифа о "развороте России на Запад", то реально, вдумавшись в историю Смутного Времени, когда в кремле отсиделись все кому не лень, когда московское боярство готово было принять Владислава и даже Сигизмунда, не возражало и против шведского принца, московская патриархия помазывала на царство чуть не коня Калигулы, то о каком развороте вообще они ведут речь?


По выделенному. Интересно подмечено. А после переворота 1917 кто стал " доносителем мысли Кремля" западным партнёрам?- ими немедля стали жыды да хазаре с ордынцами.

Поэтому наверное и " общения" с тех пор как то не получается.
Единственного в орде потомственного дворянина Нарышкина - закрыли в СВРвских коридорах, в то время как "оперативный интерфейс Орды" как и раньше заполонен всякими приходьками , лаврянами , да биляло-дудаевыми. Та же тусовка по сути. Даже патриархи все те того же посола...
И то же ожидание в приемной " западных правителей" с тюками куньих хвостов под мышкой да бочонками меду.
06 май 2018, 14:27
Единственного в орде потомственного дворянина Нарышкина


скорее всего это бердичевский помёт с ворованной фамилией

Сообщений: 481 Пред. 1 ... 6, 7, 8, 9, 10 След. Страница 10 из 10
Ответить

интернет статистика